В Сергиевом Посаде живёт человек, про профессию которого можно сказать словами, вынесенными в заголовок. На счету полковника в отставке Бориса Ремова 35 лет военной службы в семи гарнизонах, включая зарубежные. Два года службы пришлись на самый пик войны в Афганистане. Его специальность — военный инженер, а можно назвать его и ангелом-хранителем солдат. Потому что спас сотни бойцов, рискуя собственной жизнью. За это и награждён боевыми наградами, в том числе медалью за боевые заслуги и тремя орденами Красной Звезды.
Династия победителей
Борис Фёдорович говорит, что всегда знал — он обязательно будет военным. Можно сказать, что это было предопределено их семейной историей. Какую же ещё профессию мог выбрать парень, который родился в белорусском Гродно, где в Великую Отечественную партизанили его отец и мать. Отец — Фёдор Ремов — успел повоевать и в Финской войне, а в 42-м
был комиссаром партизанского отряда в составе 208-й бригады. Неуловимое воинство сражалось близ Бреста с таким успехом, что комиссар был удостоен четырёх боевых орденов. В этом же отряде воевала смелая дивчина из Бобруйска Татьяна. После войны они остались в Гродно, где воевали и встретили друг друга.
Брат Татьяны, Аркадий, погиб 8 мая 45-го года в Берлине, заслонив от пули командира роты разведчиков. Спасённый ценой жизни бойца командир до конца дней посылал семье героя пенсию от себя лично. У деда Ивана, который начинал фронтовую биографию унтер-офицером царской армии, а потом воевал в Петрограде, на фронтах Великой Отечественной сражались, кроме Фёдора, ещё четверо сыновей, трое сложили голову в боях. Виктор погиб, защищая Ленинград, Павел принял геройскую смерть в битве за Москву. А фронтовому артиллеристу Борису выпало в первые месяцы войны насмерть стоять на Львовском плацдарме.
В честь него и назвала молодая семья Ремовых своего первенца. Борис проникся боевым духом семьи, знал историю своего «заочного крёстного» и, конечно, мечтал стать артиллеристом. Но тут вмешалась судьба и подправила линию жизни. У друга школьных лет отец служил в понтонной части и брал обоих подростков с собой на полигон и летние учения. Бориса восхитила красивая мощь военной инженерии, мальчишки с восторгом наблюдали за наведением тяжёлых понтонных мостов через реку. Вот тогда, на летних каникулах, всё и решилось. Теперь Борис точно знал, что будет не просто военным, а инженером в погонах.
Моряки поперечного плавания
Сын начальника военного отдела горкома в Гродно, секретарь комсомольской организации школы мог, вероятно, неплохо устроиться в жизни. Но наследник военной династии отправился по комсомольской путёвке строить азотно-туковый комбинат под Гродно. И несколько месяцев с нетерпением ждал разнарядки в Тюменское военно-инженерное училище.
Остряки называют понтонщиков "моряками поперечного плавания". У них и форма напоминает морскую. Борис Фёдорович улыбается шутливому определению его специальности. Но говорит, что очевидцы понтонно-мостовой операции разом забывают все шутки, когда отлично подготовленная команда как по нотам «стреноживает» любую реку и наводит переправу.
Думал, что после окончания училища будет служить в Гродно, но только отпуск успел отгулять в родных местах. Новое предписание и дальняя дорога — выпускника теперь уже высшего военно-инженерного командного училища откомандировали в группу советских войск в Германии. Служить предстояло командиром взвода 44-го гвардейского понтонно-мостового отдельного полка. Борис Фёдорович говорит, что служба сложилась так, что все его части были гвардейскими, и это накладывало особую ответственность. А 44-й ПОМП во Франкфурте-на-Одере был вообще легендарным: здесь служили в то время семь Героев Советского Союза!
Рассказчик вспоминает, что уровень подготовки в полку находился на таком уровне, что продвинуться по службе было крайне сложно. Тем более что командир образцового взвода понтонщиков имел дерзость отказаться от назначения командиром роты в немецкий олимпийский городок, не захотел изменить своей главной инженерной специальности. На это получил обещание командира, что не видать ему роты как своих ушей. Но понтонщики Ремова были такими виртуозами, что свою роту он всё-таки получил и даже был оставлен в Германии на сверхурочный шестой год. Здесь же вступил в партию.
Военный человек всего о службе рассказать не может, но по скупой информации можно судить, что именно в Германии ещё молодым лейтенантом Борис Ремов был награждён медалью "За боевые заслуги". И свой первый орден Красной Звезды получил там же за освоение уникальной военной техники.
Бочка с порохом под озером
В 1979 году после окончания Военно-инженерной академии им. В. В. Куйбышева военный инженер майор Ремов мог резко изменить свою карьеру и возглавить воздушно-десантную часть в Каунасе. Но Борис Фёдорович так и заявил командиру: дескать, рождённый строить мосты летать не может. И принял назначение начальником инженерной службы 136-го гвардейского мотострелкового полка 25-й мотострелковой дивизии имени Чапаева в Полтавской области.
Случались и здесь ситуации, близкие к боевым. Председатель одного из местных колхозов обратился к военным инженерам с просьбой обезвредить неразорвавшуюся бомбу со времён войны. Колхозники заверили, что "сапёры сами всё поймут, когда увидят это чудо". Борис Фёдорович вспоминает, что обомлел, когда увидел хвостовик 250-килограммовой авиабомбы, который торчал прямо из середины озера. Местные рыбаки буквально жизнью рисковали, располагаясь на берегу.
С колхозников взяли расписку, что к разрушенным сараям на берегу претензий не будет. Те с радостью подписали. Дальше рыбаков отвели на безопасное расстояние, Борис Ремов сам подплыл на лодке к бомбе и заложил 400 грамм тротила. После чего её подорвали по всем правилом военной науки. Лёгкие строения на берегу легли как карточный домик. Но только опасность миновала, рыбаки кинулись подбирать оглушённую рыбу. Сапёры вернулись в полк с подарком от колхоза — полным грузовиком полтавских арбузов и с рыбой из обезвреженного озера.
Подготовку мотострелковой роты тогда принимал сам начальник инженерных войск 1-й гвардейской танковой армии полковник Фролкин. Нормативы неизменно сдавали на "отлично". В Шостке Борис Ремов командовал армейским сапёрным батальоном, а дальше путь лежал в Афганистан.
Живи спокойно, шурави!
В домашнем архиве Бориса Фёдоровича стопка блокнотов, исписанных убористым почерком. Если надумает писать книгу, сможет по этим афганским дневникам восстановить все два года самого пекла минной войны. Он получил назначение в 5-ю гвардейскую мотострелковую дивизию командиром 68-го гвардейского отдельного сапёрного батальона в городе Адраскан. Через месяц после прибытия — первая боевая операция в Герате, и будет ещё немало опаснейших переходов по афганским перевалам.
Это их части от Кушки до Кандагара первыми проходили по заминированным перевалам, готовили маршруты проезда других частей и командные пункты, обследовали возможные точки обстрела. На языке военных это называется инженерное обеспечение боя. С собаками и щупами, на специальной технике они обследовали каждую пядь земли, чтобы избежать потерь. От того, насколько внимательны были первопроходцы, зависела собственная безопасность и жизни бойцов, которые шли следом.
Борис Ремов, бывало, получал выговоры за то, что лично участвовал в обезвреживании закладок. И всё же правилу своему никогда не изменял. Если местные вездесущие мальчишки сообщали начальнику гарнизона о мине, а отряд был на операции, отправлялся сам на разминирование. В афганских блокнотах несколько длинных полосок, сложенных гармошкой, — это весь личный состав части с должностями, домашними адресами, телефонами. За два года насчитали восемь погибших в боевых операциях. Только восемь, потери на других участках афганского фронта с этими цифрами несоизмеримы, но у Бориса Фёдоровича всё равно душа болит. Он говорит, что делал всё, чтобы избежать гибели бойцов. Брал на операцию 100 сапёров, если требовалось 200, говорит, что в более управляемой команде потерь удавалось избежать. Вспоминает своего замполита — гвардии майора Владимира Киреева, который с каждым в батальоне провёл персональную беседу, чтобы к беде не привело молодое легкомыслие. А это, к сожалению, случалось на беспощадной афганской войне.
Настоящей наукой было устройство военных гарнизонов. Позже в военные учебники войдут приёмы Бориса Ремова по устройству защиты от обстрела снайперов и способы выманивать врагов из простреливаемых зон. Однажды по согласию с местными властями сапёры уничтожили пустой кишлак, который душманы использовали для вероломных обстрелов. Начальнику гарнизона подбросили письмо с приговором, он стал замечать слежку за собой, его чуть не выкрали по тайному подземному ходу из местной чайханы. Но старейшины разобрались в инциденте и прислали седобородых делегатов с посланием: "Живи спокойно, шурави, вины за тобой нет". Местные жители ценили помощь военных в решении бытовых проблем — в Адраскане, например, появился дом культуры.
По традиции 5 мая на Поклонной горе в Москве соберутся ветераны афганской 5-й гвардейской мотострелковой дивизии. Борис Фёдорович говорит, что всегда встречается в этот день с однополчанами. У него, кстати, двоюродный брат Юрий Ремов тоже воевал на той войне. Борис Фёдорович считает, что ветераны афганской кампании обязательно должны сообща писать хронику тех событий. Чтобы не получилось, как с историей Великой Отечественной войны, где сегодня делаются попытки вырвать страницы и подменить правду циничными измышлениями. И помогут им в этом их собственные афганские дневники.
Светлана Аникиенко
Фото Алексея Севастьянова
