Двадцать лет назад в Сергиевом Посаде открылся краеведческий отдел Сергиево-Посадского историко-художественного музея-заповедника, а в эти дни отмечает юбилей его первый директор, известный краевед и наш внештатный автор Лидия Гирлина.
— Лидия Васильевна, вы — один из первых посадских краеведов середины девяностых, времени массового интереса к теме. Такой всплеск был исключительно местным феноменом или отражал общую ситуацию в стране?
— Нельзя сказать, что вся Россия тогда была охвачена волной краеведения. Российское краеведение пережило свой золотой век в 20-30-х годах, затем снова начал расти интерес в семидесятых. Во многих городах начали появляться краеведческие музеи или просто отделы при музеях, а у нас всё случилось гораздо позже.
— Что вы чувствовали, когда начинали?
— Я была совершенно не подготовлена к этому, но ясно понимала, что в городе не хватает чего-то подобного. Мой брат Володя занимался пересъёмкой старых фотографий и постоянно задавался вопросом, почему же у нас в городе нет краеведческого музея? А у меня в то время и мысли не было о том, чем я начну заниматься через какое-то время. Тогда я работала редактором зомзовской многотиражки "За технику".
— Что стало импульсом, благодаря которому всё началось?
— В 1985 году, в дни пятидесятилетия завода открывалась выставка, и мне захотелось написать что-то к этому событию. Импульсом стала смерть Володи — я вспомнила его слова и как будто приказала себе участвовать в создании музея, о котором он когда-то говорил. Первое, что сделала, возобновила работу "Хроноса" — краеведческого клуба, некогда очень популярного.
— Создать музей с нуля по нашим сегодняшним представлениям — дело почти невозможное. Почему это получилось тогда?
— В какой-то мере сказался и начинающийся упадок на заводе. Я не знала, что будет с газетой в таких условиях. Однажды к нам в "Хронос" пришёл Сергей Персианов и сказал — хватит устраивать посиделки, давайте создавать музей. Это был 1994 год. Примерно в то же время у нас появился свой печатный орган — "Краеведческий вестник", приложение к газете "Вперёд", который существует до сих пор. Самое главное, люди хотели этого, музей был востребован, посыпались письма.
— А сейчас?
— Сейчас сложнее... Хотя и в те времена были люди, которые прямо говорили, что у нас ничего не получится. Бывший директор ЗОМЗа Леонид Прокофьевич Булавин уверял, что из нашей затеи ничего не выйдет. Но находились и те, кто поддерживал. Старейшина нашего "Хроноса" Евгений Александрович Конев, помню, сказал такие слова: "Она наивная, у неё может получиться".
— Что было труднее в то время — найти помещение для музея или наполнить его экспонатами?
— Удивитесь, но всё шло как по маслу с самого начала. Было легко, как будто заработал налаженный механизм. Нас очень хорошо встречали и поддерживали везде, где бы мы ни начинали работать — в администрации города и района, в библиотеках, среди простых жителей. Сотрудники библиотеки им. А. Горловского предоставили нам отдельный зал и очень гордились, что мы со своим "Хроносом" начинаем это краеведение. В нашем клубе была очень хорошая атмосфера — на всех фотографиях у нас в кадре чашки с чаем.
— Что считаете своей самой большой удачей в краеведении?
— Их две. Первая — создание музея, который сначала был муниципальным, а потом стал отделом историко-художественного музея-заповедника. И само здание, в котором музей находится. Мы выяснили, что этот, на первый взгляд, ничем не примечательный дом — первое послереволюционное гражданское сооружение, специально построенное по индивидуальному проекту. Долгие годы в нём располагался детский сад. Вторая удача и достижение — публикации "Краеведческого вестника" и программа "Колодец истории", которая до сих пор идёт в повторе на "Радонежье".
— Что назовёте самым большим разочарованием?
— Мы упустили многих людей, чьи воспоминания можно было бы записать. От нас также ушли многие вещи, представляющие эпоху.
— Вы хотите вернуться в прошлое и жить, как жили в СССР?
— Нет, всё-таки нет. Хотя мне в те годы жилось неплохо — у нас была хорошая редакция, складывались хорошие отношения с секретарями парткома. И если бы я могла изменить что-то в своей жизни, то начала бы заниматься краеведением гораздо раньше. Я пришла в эту среду в пятьдесят лет. Стараюсь сейчас держать себя в тонусе потому что чувствую, что ещё много не успела.
— Какие места в городе любите?
— Красюковку, Кукуевку, Штатные слободы. Ильинскую горку. Не могу выбрать одно место.
— Что помимо краеведения наполняет вашу жизнь?
— Кроме краеведения... Ах да, открытки (на этих словах Лидия Васильевна достаёт несколько альбомов, полностью заполненных открытками 50-х годов, каждая из которых — картина).
— Почему пятидесятые?
— Они из того времени, когда люди писали письма и любили это делать. Многие из моих знакомых знают, что я собираю именно такие открытки. От открыток шестидесятых они отличаются в корне: по стилю, по содержанию. К тому же в шестидесятых сменилась тематика, после полёта Юрия Гагарина появились космические сюжеты. А эти открытки — моё детство.
Подготовил Владимир Крючев
Фото Анатолия Максимова, сайта pastvu.com и архива редакции.
