В своё время на одной из выставок акварелей Павла Петровича Громова искусствовед Александр Греков сказал: «Широта его диапазона поражает, в работах кристальная чистота, незамутнённость натуры».
Натюрморт, пейзаж, военные баталии, редко портрет — таков диапазон творчества Павла Петровича Громова.
Имя этого художника знают, так как он — участник многих вернисажей у нас в городе и в Москве. И — да-да! — это именно тот Громов, который состоит в дальнем родстве с известным военачальником, генералом-полковником авиации, Героем Советского Союза М. М. Громовым. Да и сам художник — орденоносец, награждённый орденом Великой Отечественной войны, медалью "За победу над Японией", множеством юбилейных медалей.
О войне Громов знает не понаслышке. Она ворвалась в его дом с известием о гибели отца в 1941 году. Брат Василий погиб при освобождении Киева, а брат Владимир был ранен под Будапештом, и ему ампутировали ногу.
В 1944 году Павел и сам отправился на Дальний Восток; ему выпал жребий служить в Военно-морском флоте.
В советско-японской войне был серьёзно ранен. Два года пролежал в киевском госпитале, и за это время заочно завершил семилетнее образование. Всё это время поддерживал связь с братом Владимиром, который обосновался в Кишинёве. Когда Павел излечился, брат пригласил его к себе.
Приехав в Молдавию, Громов поступил в Кишинёвское художественное училище им. Репина, исполняя таким образом свою детскую мечту — быть художником и писать жизнь во всём её многообразии.
После завершения учёбы он работал декоратором в кишинёвском театре им. Пушкина, потом на молдавском телевидении — художником-постановщиком (с 1959 года и в течение 30 лет). В 1984 году Громов был принят в Союз художников СССР, получив признание как мастер акварели.
— В конце 80-х, в начале 90-х русским в Молдавии жилось трудно, — говорит Павел Петрович с горечью, — пришлось, при содействии московских родственников, в 1997 году переехать в Подмосковье, в Сергиев Посад.
В сергиевопосадском отделении Союза художников его встретили тепло, и Павел Петрович слывёт талантливым художником-акварелистом теперь уже земли московской. Но географический диапазон его творчества шире — от Подмосковья до Дальнего Востока.
Его помощница и муза — жена Надежда Николаевна. В квартире на видном месте находится её портрет, написанный Громовым с любовью.
К жанру портрета он обращается редко.
— 45 лет вместе мы и в радости, и в горе. Павел — инвалид войны, недавно пережил инсульт, — говорит Надежда Николаевна, — с трудом передвигается по квартире, и ему особенно трудно чувствовать свою беспомощность.
Вместе с Вячеславом (сыном Павла от первого брака), который живёт в Москве, и Евгением (сыном Надежды от первого брака) семья всячески помогает Павлу Петровичу. Кстати, работа Евгения знакома зрителю по фильму "Не послать ли нам гонца?", где он выступил художником кино.
Сейчас вместе они готовят военные акварели на отборочный тур международной выставки в Центральном доме художника, приуроченной к 70-летию Победы. Однажды Павел уже принимал участие в подобном вернисаже, который тогда был посвящён 65-летию Победы.
Тема военного лихолетья остаётся в центре творчества художника.
— Надо бы забыть об этом кошмаре, да не получается и нельзя, — говорит Павел Петрович.
"1941. Под Москвой", "В морском дозоре", "Днестр. Танки идут. Переправа", "Часовые на берегу Амура", "Высота Героя Советского Союза Ломанова" — таков далеко не полный перечень акварелей на военную тему.
Что касается пейзажей, то в них по-есенински тонко звучит тема Родины ("Пруд. Берёзки", "Утёс на Волге", "Церковь Петра и Павла", "Лавра из окон мастерской" и другие) — мирная ипостась жизни.
— Ваш любимый цветок пион? — спрашиваю Павла Петровича, обратив внимание, что пион доминирует в натюрмортах.
— Пион, — улыбнулся Громов, — красивый и сильный цветок, да ещё подсолнух, ромашки.
Задерживает взгляд акварель "Чаепитие. Яблоневый Спас" — мирная картинка жизни. Самовар на столе, чайный сервиз и яблоки — вечность мира.
Его акварели нравятся, поэтому они нашли место и в частных коллекциях как в России, так и за рубежом: США, Израиле, Греции.
Громов сетует на то, что, наверное, не успеет уже реализовать все свои замыслы из "блокнота памяти", где собраны наброски и эскизы будущих работ.
Римма Кренделькова,
член Союза журналистов России
