На прошедших праймериз многие участки были оборудованы специальными пандусами для инвалидов, и почти на всех дверях можно было заметить жёлтые круги для слабовидящих. Елена Туркина, представитель клуба колясочников "сергий", хорошо оценила проделанную работу, сказав, что трудностей с передвижением для людей с ограниченными возможностями нет. Ещё раньше у отделения "Единой России" в Сергиевом Посаде в рамках программы "Доступная среда" был установлен специальный пандус для маломобильных граждан. Елена и тогда приезжала оценить сооружение — постройка получила "отлично". Тогда же Елена пообщалась с представителями партии о жизни граждан с особыми проблемами. Очевидно, что тогда к её словам прислушались. В целом, по её словам, ситуация за последние несколько лет улучшилась. Но насколько?
Пандусы
Елена рассказала, как всего несколько лет назад обстояли дела с доступностью голосования, причём в крупных городах: “Была история в Санкт-Петербурге. Человек приехал проголосовать на участок, а там нет лестницы. Ему предлагают помочь, занести его или ящичек вынести. А он не хочет, чтобы его поднимали, хочет сам заехать, сам проголосовать. В итоге нашли какие-то доски, сколотили ему заезд. Прождал четыре часа”, — смеётся на последней фразе Елена. Работа над ошибками ведётся: их меньше, но они есть.
Например, пандусы сейчас можно увидеть повсюду, как и другие специальные постройки, но зачастую они сделаны так, что воспользоваться человек на коляске ими не может: ручек нет, а сделано всё из гранитных плит.
Другой пример приводит Алина Соколова, мать девочки колясочницы Варвары: “У нас шикарный был случай в Сочи в дендрарии. Мы приходим, видим подъёмник, думаю: “О, доступная среда!” Ищем, как им вообще воспользоваться. Приходит дядечка, чешет репу, идёт искать ключи. Там с тех пор как установили подъёмник им пользовались только один раз, все и забыли о необходимости. Или у нас в подъезде. Поставили пандус — спасибо, конечно, большое, но там такой угол наклона, что мы с него не съедем. Хоть мамочки с колясками пользуются”. Помимо ошибок и неточностей, есть и просто отсутствие чего-либо. Магазины, например, теоретически должны устанавливать специальные сооружения, но часто не делают этого — дорого, а большинство предпринимателей арендует помещение.
Транспорт
Даже если сделать абсолютно доступными общественные места вроде административных зданий или магазинов, всё равно останется проблема — как туда вообще добраться? Беды начинаются уже с лифта. Алина еле-еле с силой заталкивает Варину коляску внутрь кабины: “Нам уже говорили: колёсики снимите и заезжайте, какие проблемы?” Выходим на улицу: тридцать метров ровного асфальта, но школа-то дальше, чем в тридцати метрах. По дороге коляска Вари немного подскакивает.
— Как вы добираетесь, если нужно в другой микрорайон?
— Мы эту проблему решили так — купили машину. Но, слава Богу, последнее время стали ходить автобусы. Раньше совсем с этим плохо было. Но надо знать, какие из них низкопольные.
Вспоминаю рассказ Елены Туркиной: “Захожу на Северном, а мне кондуктор делает замечание: “С сопровождающим надо ездить!” Я говорю, извините, а если у меня нет сопровождающего? Где, в какой службе я должна заказать человека ради необходимой поездки? Вообще-то вы неправы. За меня вступилась девушка, так кондуктор эту девушку запилила: “Все сидят, а ты одна такая умная нашлась, все молчат, одной тебе надо!”
К сожалению, даже машина не оберегает от трудностей. Инвалиду-колясочнику необходимо большее пространство для парковки. Если его нет, из машины выйти не сможешь. Например, у больших универмагов десять процентов от паркинга должны занимать специальные места. Чтобы это правило оставалось не только на бумаге, ведутся активные работы: с 1 по 30 апреля проходили рейды по парковкам с целью выявления нарушений.
Отношение
“Варя девочка общительная, она иногда машет людям рукой, а те в ответ сначала пугаются, начинают осматривать себя: может, с ними что не так. Бабушки потом оттаивают, молодые вообще абсолютно спокойны, но основная масса людей всё ещё относятся как к каким-то не таким, а хочется просто равного отношения, — рассказывает Алина по дороге к школе. — У нас ещё возраст такой, одиннадцать лет, когда всё время “я сама”, а это будто не предусмотрено”.
Во многом вышеперечисленные проблемы исходят именно из отношения, часто уже на стадии планирования среды подразумевается сопровождение: нет восприятия инвалида как абсолютно самостоятельного и равного человека, жалеют. Но и возникновение чувства жалости — тоже прогресс, если учесть, что сначала старались не замечать, было и отторжение. В контексте отношения к людям с особыми проблемами в нашей стране жалость, это пусть и неправильная, но уже близкая к равенству ступенька.
Девятого мая представители центра “Время надежды” приняли участие в шествии, став частью “Бессмертного полка”. Алина с дочкой шли вместе со всеми. Некоторые были в колясках, что не бросалось в глаза в общей колонне. При приближении к Мемориалу подошёл человек и вежливо предложил пройти для удобства по дорожке. Хотелось бы, чтобы к таким людям всегда относились так: абсолютное равенство с остальными, но с учётом их небольших особенностей. То же самое происходило и на выборах: от людей в колясках никто не шарахался, не закатывал глаза — просто ещё один голосующий гражданин. Приятно, что людей, “недоступных” к проблемам других, всё меньше. Значит и количество недоступных мест уменьшится.
Иннокентий Майоров
Фото Артёма Исаева и Алексея Иванова
