Осенние месяцы в России традиционно связаны с призывом на военную службу. Так было и в императорские времена, и в первые десятилетия Советской власти. Только с середины 1930-х годов призыв стал проводиться дважды в год. И, конечно, всегда находились граждане всеми путями уклонявшиеся от армии. В документах 1920-х годов их величали “неявленцами”, “уклонистами” и даже “дезертирами”, хотя это понятие относится лишь к военным, бежавшим с места службы. В быту “косящие” молодые люди получили прозвище “дезинтеры”.
Перед осенним призывом местные власти принимали разные постановления, гарантировавшие не только полноценную поставку бойцов в Красную Армию, но и грамотный учёт всех военнообязанных. Интересный документ был принят сергиевским Уездвоенкоматом в июле 1923 года.
“Замечено, что местная администрация не всегда выполняет обязанности по надзору за соблюдением правил учёта военнообязанных всех категорий и коневладельцев, а также по изъятию уклоняющихся от прохождения военной службы. Вследствие этого в уезде обнаруживается масса военнообязанных в возрасте от 18 до 40 лет и старших возрастов командного и административного состава, не состоящих на учёте по месту жительства”, — говорилось в нём.
Далее констатируется факт, что из-за этого во многих селениях беспрепятственно проживают дезертиры и уклоняющиеся от военной службы. Срывается очередной призыв! Поэтому уездный военный комиссариат предписывает принять решительные меры в отношении “всех видов дезертиров и уклоняющихся”.
Для выявления нарушителей рекомендовалось следующее: “В случае просрочки отпуска, появления дезертира и обнаружения уклоняющегося от военной службы — немедленно доносить волостному милиционеру или начальнику милиции для ареста и доставления в Уездвоенкомат, поставив дело борьбы с ними так, чтобы не давать им фактической возможности проживания в селении ни одного дня, привлекая к ответственности членов семьи как укрывателей”. Интересно, что многие граждане “неявленчество” большим преступлением не считали. Ведь Гражданская война закончилась, армия демобилизуется, вводится милиционная (полупрофессиональная) система комплектования. Так, значит, не обязательно моему парню идти служить! “В Красной Армии штыки, чай, найдутся, без тебя большевики обойдутся!” — характеризовал это довольно типичное мышление в своём стихотворении, ставшем песней, пролетарский поэт Демьян Бедный.
В категорию “дезертиров” мог попасть и человек, вполне законопослушно вставший на воинский учёт и впоследствии снятый с него, например, по возрасту. Это могло быть в том случае, если он не зарегистрировал своего Савраску или Сивку в учётно-конском отделе военкомата. Лошади подлежали строгой переписи, на них выдавалось специальное удостоверение.
Нормативные акты предписывали не реже двух раз в год в каждой местности проводить проверку документов у военнообязанных и коневладельцев. Несоблюдение правил учёта грозило серьёзными карательными мерами. Предписывалось “немедленно арестовывать таковых, с описью имущества и характеристикой, доставлять в Уездвоенкомат, выясняя укрывателей из числа членов семьи и других лиц на предмет привлечения их к ответственности”.
А уездная газета “Плуг и молот” в начале 1920-х помещала на своих страницах плакаты на тему “Вчера и сегодня”. Пьяные рекруты, ломающие чей-то забор, и стройные ряды комсомольцев с винтовками...
Алекс РДУЛТОВСКИЙ
